– Ты позвонишь моей маме и устроишь скандал? – спросил муж. – Зачем ссориться из-за мелочи

Прошло уже три дня после Нового года. Ёлка, сверкающая гирляндами, все еще стояла в углу гостиной, напоминая о прошедшем празднике.

Их маленькая семья — она, муж Михаил и пятилетний сын Егорка — встретила его тихо, по-домашнему.

Мальчик был счастлив, получив подарок от родителей и Деда Мороза — огромный конструктор, о котором так мечтал.

Он с упоением строил замки и космические корабли, не задавая лишних вопросов.

Но Мария выглядела расстроенной. В глубине души она ждала еще одного подарка для сына, от бабушки.

Ее родители, жившие за шестьсот километров, как и свекровь Алла Ивановна, прислали посылку заранее.

Там была и теплая кофта, связанная мамиными руками, и книга со сказками, и сладкий гостинец.

Все пришло через пункт выдачи, без заминок. Егорка с восторгом разворачивал коробки с подарками, а Мария, глядя на него, мысленно благодарила своих родителей за заботу, преодолевающую любые расстояния.

А от Аллы Ивановны ничего не пришло, будто она напрочь забыла о своей родне.

Женщина лишь 31 декабря, в обед, выслала открытку невестке и сыну и притаилась.

И вот сегодня, всего час назад, эта тишина была нарушена. На телефон Марии пришло сообщение.

Не поздравление, не вопрос о здоровье внука, а несколько цветных фотографий.

Мария открыла их, и у нее похолодели пальцы. На снимках была ее свекровь Алла Ивановна, сияющая от счастья.

Рядом с ней — двое детей ее дочери, семилетняя Полинка и девятилетний Ваня. Они стояли возле богато украшенной елки, в ярких новогодних костюмах, и каждый сжимал в руках по коробке с дорогими подарками.

Полинка — огромную куклу с целым гардеробом, Ваня — новенький игровой планшет.

На следующем фото дети уже обнимали Аллу Ивановну, а та с гордостью и нежностью смотрела на них.

Подпись под фото гласила: “Мои родные внучки с подарками от бабули! Как же мы весело встретили Новый год!”

Марию будто ударили током. Она почувствовала, что ей нечем стало дышать. Женщина опустилась на диван, не в силах оторвать взгляд от сияющих лиц на экране.

Внуки от дочери жили в одном городе с Аллой Ивановной, в пятнадцати минутах ходьбы.

Они виделись почти каждый день. А ее Егорка, тихий и застенчивый мальчик, был для этой женщины словно чужой, не заслуживающий даже скромного сувенира.

— Бабушка, — прошептала она с горькой иронией.

Обида подкатила к горлу горячим комом и сдавила виски. Ей захотелось расплакаться, бросить телефон о стену, закричать о несправедливости.

Мария вспомнила, как всего месяц назад, в день матери, она потратила полдня, выбирая для Аллы Ивановны букет в интернет-магазине.

Click here to preview your posts with PRO themes ››

Невестка тщательно подбирала оттенки роз и ирисов, писала трогательное поздравление, проверяла, чтобы доставка пришлась на удобное время.

— Маш, ты чего такая задумчивая? — раздался из прихожей голос Михаила.

Он вышел из ванной. Мария молча протянула ему телефон. Михаил, человек спокойный и немного отстраненный от семейных драм, взял аппарат и начал листать фотографии. На его лице не отразилось ничего, кроме легкого недоумения.

— Ну, с Новым годом, видимо, поздравила. Молодцы, весело отметили. А что тут такого?

— Что такого? — голос Марии дрогнул. — Миша, ты не понимаешь? Нашему сыну она ничего не подарила. Ни-че-го! А своим “любимым внукам” — такие шикарные подарки! И зачем она прислала это мне? Чтобы я увидела и поняла, что она любит их больше нашего сына?!

— Маш, ну не драматизируй. Мама, наверное, просто забыла. Она же у нас возрастная, дела, или денег не было. Знаешь, как сейчас с пенсиями, — Михаил вздохнул и положил телефон на стол.

— Не было денег? — Мария глухо рассмеялась. — Миша, посмотри на этот планшет! Это половина ее пенсии! А кукла? Это не копеечная игрушка. Денег у нее хватило. Хватило на тех, кто рядом. А на того, кто за шестьсот километров, — нет. И она не забыла. Забыть можно было бы один раз. Но она в последнее время специально обо всем забывает!

— Ну, она, может, считает, что мы и так все ему покупаем, — неуверенно пробормотал Михаил, отходя к холодильнику за водой. — Или не знает, что ему нужно. Она же далеко.

— Мои родители тоже далеко! — выкрикнула Мария. — Но они звонят, спрашивают, интересуются, шлют посылки! Они хотят быть частью его жизни, а твоя мама… твоя мама просто игнорирует его существование. И эти фото… Это же прямой вызов, Миша! Смотри, мол, Мария, какие у меня есть настоящие внуки, а твой сын — так, случайный придаток.

— Прекрати! — резко сказал мужчина. — Не надо придумывать. Мама просто балует детей сестры, потому что живет с ними бок о бок. А с нами общаться сложнее.

— Сложнее? — в глазах Марии появились слезы. — А что я делаю? Я каждый раз в ее день рождения, на Восьмое марта, в день матери заказываю для нее цветы! Я помню, я стараюсь поддерживать связь! Я отправляю ей фотографии Егора, пишу, как у нас дела. А в ответ? В ответ — вежливое “спасибо” за цветы и молчание до следующего праздника. И вот теперь — этот циничный фотоотчет.

Click here to preview your posts with PRO themes ››

Женщина отвернулась, чтобы он не видел, как по ее щекам потекли слезы. Она почувствовала себя не просто обиженной, а униженной.

— Машенька, давай не будем ссориться из-за этого, хорошо? — устало произнес Михаил. — Это же мелочи. Главное, что у нас все хорошо, сын здоров и счастлив…

— Для тебя это мелочи? — прошептала она. — Для меня — нет. Это вопрос уважения к нашему сыну, ко мне и к нашей семье.

Мария встала и ушла в спальню к сыну, который уже видел девятый сон. “Как же так? — подумала она. — Почему одна бабушка готова свернуть горы, чтобы порадовать внука, пусть и за версту, а другая, живя в том же измерении, не может протянуть через это расстояние даже крохотную частичку своего тепла?”

Она вспомнила, как несколько лет назад, когда Егор только родился, Алла Ивановна приезжала к ним.

Свекровь провела у них неделю, сдержанно помогая по хозяйству, но Мария даже тогда уловила некую холодность.

Алла Ивановна восхищалась внуком дочери Ваней, рассказывала о его успехах без умолку, а о Егоре говорила как-то формально: “Красивый мальчик, здоровенький”.

Мария, подоткнув сыну одеяло, вернулась в гостиную. Михаил сидел на диване, уставившись в телевизор.

— Я не могу просто так это оставить, Миша, — тихо сказала Мария.

— И что ты хочешь сделать? Позвонить и устроить скандал? — спросил он, не глядя на жену.

— Я не знаю, но молчать — значит, соглашаться с этой несправедливостью…

Она взяла свой телефон, снова открыла переписку с Аллой Ивановной. Ее пальцы зависли над клавиатурой.

Что написать? “Почему вы обидели моего сына?” Звучало как обвинение. “Спасибо за фото, очень красивые подарки” — это было бы лицемерно и унизительно для нее самой.

Внезапно ее осенило. Она не будет писать о подарках, а напишет о своих чувствах.

Мария набрала сообщение, тщательно подбирая каждое слово, стараясь быть максимально спокойной и не срываться на обвинения: “Алла, добрый вечер. Я получила ваши фотографии. Очень красивые, дети счастливы, это главное. Хотела немного поделиться. Егор, когда разбирал подарки под елкой, спросил, а нет ли чего-то от бабушки Аллы? Ему, конечно, очень понравился конструктор от нас, и от подарка моих родителей он был в восторге. Но он помнит, что у него есть еще одна бабушка, и ему было немного грустно, что от вас не было даже открытки. Для него это важно. Я просто хотела, чтобы вы знали”.

Click here to preview your posts with PRO themes ››

Она еще раз перечитала сообщение. В нем не было прямой агрессии, только констатация факта.

Мария нажала “отправить”, и ее сердце заколотилось. Теперь очередь была за Аллой Ивановной.

Ответ от нее пришел не сразу. Прошел час. Мария нервно убиралась на кухне, мыла посуду, не в силах усидеть на месте.

Михаил изредка поглядывал на нее, но ничего не говорил. Наконец, телефон завибрировал.

Мария почти бросилась к нему. Сообщение от Аллы Ивановны было коротким: “Мария, извините, конечно. Я как-то не подумала. У Полины и Вани были сложные желания, долго искала эти подарки, все время ушло на это. А Егорка маленький еще, он, я думала, все равно ничего не поймет. Передайте, что бабушка обязательно исправится”.

Мария перечитала эти строки несколько раз. “Не подумала”, “Маленький еще, ничего не поймет”, — эти оправдания были хуже, чем прямая грубость.

Они показывали, что Егор и вправду не занимал в ее мыслях никакого места. Он был “маленьким”, чьи чувства не имеют значения.

Она не стала отвечать. Что она могла сказать? “Хорошо, я передам”? Это было бы ложью.

Она не верила, что Алла Ивановна “исправится”. Годы молчания говорили сами за себя. Мария показала ответ Михаилу. Он прочел и тяжело вздохнул.

— Ну вот, мама извинилась же. Чего ты еще хочешь? Она же сказала, что исправится.

— Ты веришь в это, Миша? Серьезно? — ехидно спросила Мария, глядя ему в глаза.

— Ну давай хотя бы дадим ей шанс, — предложил Михаил, который хотел отложить этот разговор на “потом”.

— Хорошо, если тебе так легче будет, — пожала плечами женщина. — Давай посмотрим.

Спустя три месяца Егорке исполнилось шесть лет. Алла Ивановна не поздравила и не прислала ему подарок, несмотря на то, что Михаил за неделю до этой даты напомнил матери.

— Ну что? Признаешь ты уже в конце концов мою правоту? — на следующий день после дня рождения сына спросила у него Мария. — Или еще один шанс дадим твоей матери?

— Признаю, — Михаил виновато опустил голову, осознав горькую правду: его мать не любила Егора, поэтому не собиралась тратить на него ни деньги, ни свою заботу.

Вскоре общение с Аллой Ивановной сошло на нет. Мария и Михаил перестали отвечать ей на звонки и сообщения, и женщина от них тоже отстала.