– После такого унижения, я не стану сидеть с гостями за одним столом и улыбаться, – жена, покраснев, ушла

Смех, звон бокалов, оживленные разговоры о политике, театре и предстоящем отпуске — все сливалось в один сплошной, довольный гул.

Казалось, ничто не может омрачить этот идеальный вечер в большом и красивом доме Тимофея и Ольги.

Ольга, хозяйка дома, с внешностью, сохранившей следы былой красоты, с идеальной укладкой и в новом платье глубокого вишневого цвета, лишь изредка вставляла реплики в общую беседу.

Ее улыбка хоть и была точной и выверенной, но взгляд был отрешенный, будто она мысленно находилась где-то очень далеко.

Муж Тимофей, напротив, был душой компании. Крупный, с заметной проседью у висков и уверенными движениями человека, привыкшего к вниманию, он жестикулировал, рассказывая очередную историю.

— И представляете, — громко смеясь, обращался он к сидевшей справа от него блондинке Светлане, жене своего делового партнера, — я ей говорю: “Оленька, дорогая, ну кто так делает? Это же элементарно!” А она стоит с этим комом пересоленного фарша и смотрит на меня, как котенок, севший в лужу. Бедняжка, весь сыр-бор из-за какой-то пряности для мяса, которую она, видимо, целую пачку высыпала!

В гостиной на секунду повисла неловкая пауза. Кто-то из гостей сдавленно кашлянул, кто-то поспешно сделал глоток вина.

Все знали, что Ольга трепетно относилась к кулинарии и часы напролет проводила на кухне, готовясь к их приходу.

Шутка прозвучала уничижительно и по-хамски громко. Ольга медленно подняла на мужа глаза.

Тимофей, встретившись с ней взглядом, на мгновение смутился, но тут же отмахнулся, заправив салфетку за воротник рубашки.

— Ну, Оль, ты же не обиделась? Все же понимают, что я пошутил! — он обвел взглядом гостей, ища в их глазах поддержку. — Мы же свои. Да и фрикадельки правда получились… специфическими…

— Да ну, что ты, Тимофей, — подхватила Светлана, слащаво улыбаясь и дотрагиваясь до его руки изящными пальцами с длинным маникюром. — Это же так мило! Ольга – просто ангел терпения. Я бы на ее месте, наверное, сбежала с криком от одной только мысли о таком количестве людей на кухне, а она все сама, без всякой помощницы. Просто героиня!

Этот комплимент-унижение стал последней каплей. В словах Светланы засквозила неподдельная снисходительность, будто она говорила о старательной, но не очень умной горничной.

Ольга отодвинула стул. Скрип ножек о паркет прозвучал оглушительно громко в наступившей тишине. Все взгляды устремились на нее.

Click here to preview your posts with PRO themes ››

— Специфическими, говорите? — ее голос был тихим. — А гости, как я вижу, съели их с большим аппетитом или это была вежливость, которую ты, Тимофей, похоже, забыл в своем кабинете вместе с порядочностью?

— Оля, перестань, — зашипел муж, постаравшись сохранить на лице улыбку. — Не устраивай сцен, пожалуйста!

— Сцен? — она рассмеялась коротким, сухим, обрывающимся смехом. — Нет, мою “сцену” ты только что устроил сам. Со своим монологом о моих кулинарных способностях. Или нет, даже не монологом. Отчетом перед… — ее взгляд скользнул по Светлане, — перед кем именно? Перед всеми? Чтобы все знали, что твоя жена — недалекая дура, которая не может даже мясо нормально посолить?

— Ольга, я же пошутил! Черт возьми, нельзя что ли пошутить? — Тимофей покраснел.

Он ненавидел, когда его ставят в неловкое положение, тем более перед родственниками и коллегами.

— Можно, — ледяным тоном ответила женщина. — Но шутки, как и фрикадельки, бывают разными. Твои, как правило, специфические и унизительные. А сегодня ты перешел все границы. После такого унижения, я должна сидеть с гостями за одним столом и улыбаться? — она окинула взглядом стол, застывших гостей, пунцовое от злости и смущения лицо мужа. — Нет уж, празднуйте без меня.

Она повернулась и вышла из гостиной с гордо поднятой головой. Ее уход был настолько стремительным, что никто даже не успел найти слов, чтобы остановить ее. Тимофей вскочил.

— Ольга! Вернись! Немедленно!

Ответом ему был оглушительный, на всю квартиру, хлопок входной двери. В гостиной воцарилась мертвая тишина.

Гости переглядывались, не зная, куда подевать глаза. Тимофей стоял, сжав кулаки, тяжело дыша и глядя в пустой проем двери.

— Ну… — первой нарушила молчание Светлана, стараясь вернуть легкий, игривый тон. — Наверное, у нее нет настроения. Не обращай внимания, Тим. Сядь, успокойся. Она остынет и вернется с извинениями.

Тимофей медленно повернулся к женщине. Впервые за вечер он увидел в ее улыбке что-то фальшивое и неприятное.

— Не называй меня Тим, — отрезал он глухо. — И не говори о том, чего не знаешь.

Светлана отшатнулась, будто ее ударили и прикусила язык. Никто из гостей больше не осмелился сказать ни слова.

Click here to preview your posts with PRO themes ››

Спустя десять минут гости поспешно ретировались. Неловкость ситуации зашкаливала.

Тимофей даже не пытался их удерживать. Он механически кивал, пожимал руки и стоял у приоткрытой двери, пока последний из них не скрылся в лифте.

Когда он вернулся в гостиную, его взгляду предстало печальное зрелище: полупустые бокалы, недоеденная еда, смятые салфетки. Пиршество было безнадежно испорчено. Он пнул ногой ножку стула.

— Черт! — выругался вслух Тимофей.

Он прошел в кабинет, налил себе виски и залпом выпил. Жгучая жидкость обожгла горло, но не принесла облегчения.

Он снова и снова прокручивал в голове сцену ухода Ольги. Ее глаза, полные не обиды, а презрения, и этот ужасающий хлопок двери.

Вдруг его взгляд упал на кухню, на которой жена с шести утра трудилась, чтобы приготовить для гостей.

И что он сделал вместо этого? Он высмеял ее старания перед всеми и перед Светланой, которая смотрела на него с обожанием, ловя каждое слово.

Тимофея вдруг затошнило. Мужчина понял всю глубину своего мелкого “подвига”.

Он, большой начальник, самоутверждался за счет унижения самой близкой для себя женщины, и это было отвратительно.

Неожиданно Тимофей услышал, как щелкнула входная дверь. Сердце его екнуло.

Он бросился в прихожую. Ольга сняла пальто. Лицо ее было бледным и усталым, но спокойным.

— Ольга… — начал он, запинаясь.

Она вопросительно посмотрела на него, но не сказала ни слова и, пройдя в гостиную, увидела опустевший стол.

— Они… все ушли? — в ее голосе прозвучала легкая усталая усмешка.

— Да. Оль, послушай… Я… — он подошел к ней и попытался взять ее за руку, но она отшатнулась.

— Не надо, Тимофей. Никаких оправданий мне от тебя не нужно. Просто не надо.

— Но я должен объясниться! — в его голосе прозвучала настоящая мольба, которую он сам в себе ненавидел. — Я вел себя как последний… как идиот. Я понял. Я зашел на кухню… Я вспомнил…

— Что ты вспомнил? — она обернулась к нему. — Что я целое утро тряслась над этим мясом и что я пыталась сделать тебе приятное? Это ты вспомнил? Или ты вспомнил, как удобно и приятно почувствовать себя королем, который может ткнуть носом свою дуру-жену в ее же неудачные фрикадельки, чтобы твоя гостья посмотрела на тебя с еще большим обожанием? Думаешь, я не заметила глаза Светланы? Она тебя буквально пожирала взглядом. Только дурак этого мог не заметить.

Click here to preview your posts with PRO themes ››

Мужчина виновато опустил голову вниз. Выдержать ее взгляд было невозможно.

— Она для меня никто, Ольга. Абсолютно никто.

— Не ври мне, — резко сказала Ольга. — Это уже слишком. Дело не в ней. Дело в тебе и во мне. Дело в том, что на протяжении последних лет ты систематически меня унижаешь. Сначала это были “милые” шутки наедине. Потом — при друзьях. Теперь — при малознакомых людях. А что будет дальше, Тимофей? Ты выведешь меня на площадь и будешь с хохотом указывать пальцем, чтобы все видели, какой ты важный и значительный, а я — так, жалкая пристройка к твоему костюму от Бриони?

— Я никогда так не думал! — крикнул мужчина, уже сам не понимая, защищается он или раскаивается.

— Но так поступал! — парировала она. — Поступки говорят громче слов. И сегодня они прокричали на весь дом. Ты унизил меня своими словами, своим тоном и своим поведением. И ты ждал, что я буду сидеть и улыбаться, как хорошая дрессированная жена. Нет. Больше — нет.

Она прошла мимо него в спальню. Он не стал ее останавливать. Мужчина остался стоять посреди огромной гостиной.

Впервые за много лет он почувствовал себя не успешным Тимофеем, хозяином жизни, а потерянным, виноватым мальчишкой, который только что осознал, что самое ценное, что у него было, он растоптал своими же ногами.

Ради чего? Ради дешевого одобрения посторонних людей? Ради минутного ощущения собственного превосходства?

Всю ночь Тимофей не мог уснуть. Он ходил из угла в угол и думал о том, как извиниться перед женой.

Решение пришло довольно неожиданно. В воскресенье он пригласил тех же самых гостей на ужин, который приготовил сам и при всех извинился перед Ольгой.

Женщина, хоть и нехотя, его простила. Гости с облегчением выдохнули. Им был неприятен тот факт, что ранее они стали свидетелями семейной ссоры.

Лишь один человек был недоволен происходящим – Светлана, которой нравился Тимофей и от которого она не скрывала свою симпатию.