Дочка умоляла: “Отдай меня в детдом”. Отец установил камеры и ужаснулся увиденному
Дверь в детскую комнату снова хлопнула так, что задрожали стёкла в окнах. Виталий устало провёл рукой по лицу. Очередной скандал, очередные слёзы, очередные обвинения. И снова он посередине — между женой и дочерью, разрываясь на части.
— Я больше не могу! — Катя стояла на пороге своей комнаты, слёзы текли по щекам. — Пап, отдай меня в детский дом. Правда, я справлюсь, там дети как-то живут же…
Эти слова ударили Виталия сильнее любого удара. Двенадцатилетняя девочка просит сдать её в детдом. Что-то здесь явно пошло не так.
Полгода назад всё казалось идеальным решением. Анна — образованная, умная женщина с дипломом воспитателя. Виталий надеялся, что она станет Кате если не матерью, то хотя бы старшей подругой. Особенно после того, как семь лет назад от них ушла Алёна, мама Кати.
Но вместо дружбы в доме поселилась война.
— Солнце моё, о чём ты говоришь? — Виталий прижал дочь к себе. — Мы всё решим, обязательно что-нибудь придумаем.
Анна стояла в коридоре, скрестив руки на груди:
— Видишь, до чего довела своими капризами? Я же говорила тебе — девочка совершенно неуправляемая. Врёт напропалую, выдумывает небылицы. Виталий, пора принимать решительные меры.
— Какие меры? — насторожился он.
— Существуют закрытые школы с усиленным воспитательным процессом. На каникулы будем забирать, а там её научат уважению к старшим.
— Катя останется дома, — отрезал Виталий. — И точка.
Жена развернулась и ушла, громко хлопнув дверью спальни. Виталий остался один в тишине квартиры, чувствуя себя виноватым сразу перед двумя самыми важными женщинами в его жизни.
Вечером он помирился с Анной — привычно перевёл на карту приличную сумму, и жена снова заулыбалась. С Катей всё оказалось сложнее.
— Можем сходить в наше любимое кафе? — предложил он дочери. — Только мы вдвоём, по набережной прогуляемся.
Глаза девочки недоверчиво блеснули, потом она бросилась ему на шею:
— Правда? Мы же так давно нигде не были вместе!
За обедом в кафе, потом у пруда, где они кормили уток, Катя преображалась на глазах. Становилась прежним счастливым ребёнком. И это пугало Виталия больше всего — значит, дома дочери действительно плохо.
Click here to preview your posts with PRO themes ››
— Котёнок, давай честно. Когда меня нет, вы с Аней совсем не ладите?
Катя отряхнула руки от хлебных крошек, не поворачивая к нему голову:
— Не ладим? Нет, пап. Гораздо хуже. Ты даже представить не можешь, насколько хуже.
— Но почему ты мне не рассказываешь, что происходит?
Девочка молчала. И в этом молчании Виталий вдруг понял — он всегда верил Анне, а не дочери. Жена умела убедить, найти нужные слова. А Катя просто замыкалась в себе.
Через три дня предстояла недельная командировка. Виталий не спал всю ночь, размышляя. Что будет происходить в его отсутствие? Дочь не стала бы просить в детдом просто так, от избытка драматизма. Но и конкретики от неё добиться не получалось.
Утром, провожая его к машине, Анна была необычайно мила:
— Не волнуйся, всё будет хорошо.
— Анюта, я прошу тебя — постарайся не обострять конфликты. Ты же взрослый человек.
Лицо жены стало жёстким:
— Если я не буду её воспитывать, она почувствует вседозволенность. Ты не занимаешься дочерью, потому что тебе некогда. Так что не вмешивайся.
Виталий удивлённо поднял бровь. В последнее время Анна всё чаще позволяла себе указывать ему, что делать. Неприятное открытие.
Командировка тянулась мучительно. Впервые Виталий считал не дни — часы до возвращения. Он принял решение, о котором никто не знал — ни жена, ни дочь. Перед отъездом во всех комнатах установил скрытые камеры. И сейчас очень хотелось приехать домой, чтобы, наконец, узнать правду.
Вернулся глубокой ночью. Все окна тёмные, в квартире тишина. Виталий пробрался в кабинет, включил ноутбук и запустил записи.
То, что он увидел за следующий час, перевернуло его мир.
Первая сцена: Катя отказывается отнести сапоги Анны в прихожую. Жена молча подходит и отвешивает дочери звонкую пощёчину. Виталий сжал кулаки.
Вторая сцена: Катя делает уроки в своей комнате. Входит Анна — явно выпившая. Начинает швырять учебники и тетради, выкрикивая:
— Всё равно тебе это не пригодится! Будешь жить в детдоме! А твоего папашу я тоже куда-нибудь определю — свихнётся от разлуки с любимой доченькой!
Click here to preview your posts with PRO themes ››
Виталий отшатнулся от монитора. Значит, вот оно как.
Последняя запись — за день до его возвращения. Слышна только ругань из прихожей, где не было камер. Потом Катя убегает к себе в комнату и больше не выходит — ни поесть, ни погулять.
Не дожидаясь утра, Виталий прошёл к двери дочери. Открыл — Катя лежала на кровати бледная, с отрешённым взглядом.
— Катюш… Котёнок…
Девочка открыла глаза, посмотрела сквозь него и снова закрыла. Не реагировала на прикосновения, словно находилась где-то далеко.
С дрожащими руками Виталий набрал номер скорой. Из спальни вышла Анна, сонная, но тут же кинулась на шею:
— Витюш, я не хотела говорить, но твоя дочь, похоже, связалась с запрещёнными препаратами. Видишь, в каком состоянии?
— Что?! Катя?!
— Я же предупреждала тебя! Таких детей нужно изолировать, иначе что из неё вырастет!
Молодая врач скорой долго осматривала Катю. Анна нервничала:
— Ну что вы там ищете? Всё же очевидно! Везите её куда следует, немедленно!
— Заткнись, — тихо произнёс Виталий.
Жена опешила:
— Ты что?! Виталик, ты сам не видишь?
— Выйди отсюда. Сейчас же.
— Но…
— Выйди!
Анна фыркнула:
— В этот раз моё прощение обойдётся тебе очень дорого.
Когда дверь закрылась, врач тихо сказала:
— Спасибо. У девочки сильнейший нервный срыв. Никаких препаратов в организме нет. Но состояние серьёзное, забираю в больницу.
Двое суток Виталий не отходил от больничной койки. Врачи подтвердили — глубокий нервный срыв с осложнениями. Он сидел рядом и негромко разговаривал с дочерью, как советовали доктора:
— Помнишь, котёнок, как тебе пять лет было? На день рождения мы с мамой в парк ходили. Ты тогда утку поймала, домой просила забрать. А мама спросила: «Куда же мы всех уток поселим?» Ты ответила, что отдашь им свою комнату. А мама засмеялась…
Катя зашевелилась:
— Мама сказала, что в мою комнату поселим жирафа, отдадим ему все игрушки. А я заплакала и прогнала утку…
Click here to preview your posts with PRO themes ››
Виталий упал на колени у кровати:
— Доченька… Катюша моя…
— Пап, мне так страшно было…
— Всё, ничего не бойся. Будем жить вдвоём, как раньше. Хочешь собаку заведём? Ты спаниеля хотела?
Когда Катя уснула, Виталий поехал домой. Окна горели светом — Анна дома. Он вошёл, жена даже не повернула голову от телевизора.
— Собирай вещи.
Анна дёрнула плечом:
— Если думаешь, что какой-то путёвкой меня задобришь, ошибаешься. Ты слишком сильно обидел меня.
— Путёвка? — Виталий усмехнулся. — Собирай вещи и уходи из этого дома. Навсегда.
Жена вскочила:
— Ты в своём уме?!
— Если через десять минут ты будешь здесь — я за себя не отвечаю. Я никогда не поднимал руку на женщин, но сейчас могу не сдержаться.
— Вот как?! Это после того, как я воспитывала твою ненормальную дочь?! Если уйду — будешь долго на коленях ползать, чтобы я вернулась!
Виталий устало прошёл в комнату Кати, закрылся и упал на кровать. Катя наконец рассказала ему всё — Анна пригрозила отравить отца, если девочка хоть словом обмолвится о происходящем дома. И Катя молчала, боясь потерять последнего родного человека.
Утром Анны в квартире не было.
Через неделю Катю выписали. Виталий зашёл в палату — и замер на пороге. Дочь смеялась. Смеялась так, как не слышал он её смеха целый год.
Рядом сидела та самая врач скорой — Наташа.
— Кать, честно говорю, как только выпишешься — съездим в комнату смеха обязательно!
Виталий распахнул дверь:
— А меня не возьмёте? Я тоже хочу посмеяться.
Наташа смутилась и покраснела:
— Я думала, мы с Катей… Ну, раз вы согласны с ней сходить…
— Никаких «но». Пойдём все вместе.
И пошли. В комнату смеха, в парк, в кафе, куда хотела Катя. Наташа веселилась вместе с дочкой, будто ей тоже двенадцать лет. Виталий смотрел на них и понимал — так легко ему было только с Алёной. По-настоящему легко. А теперь вот с Наташей.
Кто не ошибается — тот не живёт. Не все женщины такие, как Анна. К счастью.
