Моя мать решила забрать моего жениха себе, но не ожидала что…

Всем привет. Мне нужно выговориться. Просто излить это всё на клавиатуру, потому что если я хоть кому-то еще из реальной жизни начну рассказывать, я просто взорвусь, как перегретый паровой котёл. Моя свадьба была три дня назад. И она должна была быть самым счастливым днем в моей жизни. А стала… черт, даже слов нет. Стала кошмаром, финалом какого-то больного психологического триллера, главную роль в котором сыграла женщина, которая меня родила.

Чтобы вы поняли масштаб трагедии, нужно начать с самого начала. С моей матери. Я даже не знаю, как ее называть. «Мама» — это слово для меня про бабушку, которая меня вырастила. А про маманю… про нее я всегда думаю просто «она». Или «моя биологическая мать», как в документах.

Она была молодой, красивой и, как сейчас модно говорить, токсичной. Ее жизнь – это вечная гонка за кайфом, за вниманием мужчин, за какой-то иллюзорной свободой. А я была пятнадцатилетней ошибкой, обузой. Мое детство – это запах бабушкиных пирогов и дедушкиного табака, стук дождя по крыше нашего старого дома в пригороде и вечное, как фон, ожидание. Она уезжала «на недельку» и пропадала на месяцы. Появлялась внезапно, осыпала меня дешевыми подарками, ночевала две ночи, ссорилась с бабушкой до хрипоты и снова исчезала. Я помню, как в три или четыре года я сидела на подоконнике в зале, уткнувшись лбом в холодное стекло, и смотрела на дорогу. Ждала. А она не приезжала. Потом я перестала ждать.

Я никогда не знала своего отца. Ни имени, ни фотографии. Бабушка отмалчивалась, дедушка хмурился и говорил: «Негодяй, и слава Богу, что он сгинул». Мать, когда ее уж совсем припирали к стене, кричала, что он был музыкантом и уехал на гастроли, а потом она потеряла его номер. Какая развязка для мыльной оперы, правда? Ребенок от мимолетного романа. Я – это напоминание о ее глупости, о том, что испортило ей молодость.

Но у бабушки с дедушкой я была не обузой. Я была их второй дочерью, их смыслом. Они дали мне всё: стабильность, тепло, уверенность, что меня любят. Я училась хорошо, не отличницей, но твердо. Поступила в медицинский. Не из-за денег, а потому что хотела быть полезной, как бабушка, которая могла любой болячке найти травяной отвар, а мне хотелось знать больше, глубже. И там, в университете, я встретила Сашу.

Мы были похожи. Оба из простых семей, без связей и денег, но с диким упрямством внутри. Он хотел стать стоматологом, открыть свой кабинет. Я видела, как он ночами сидит над учебниками, как у него болят пальцы после первых практик на фантомах. Мы строили наше будущее по кирпичику. Снимали сначала убогую студию на окраине, потом, когда стали подрабатывать, переехали в более менее приличную квартиру. Каждая покупка, даже первая совместная кофеварка, была событием. Мы боролись. И побеждали.

Он сделал мне предложение прошлым летом, на берегу озера, с самодельным кольцом из проволоки, пока мы ждали, когда сварится уха. Я плакала. Не потому что кольцо не из ювелирного, а потому что это было самое честное и настоящее предложение в мире. Мы познакомились с его родителями. Простые и до невозможности добрые люди из деревни. Его мама, загорелая, в платочке, обняла меня и прошептала, что я точно ангел, раз их Сашу так преобразила. Я чувствовала себя частью чего-то целого, здорового. Мы начали готовиться к свадьбе. Скромной, но душевной. Только самые близкие.

Click here to preview your posts with PRO themes ››

И вот, за месяц до свадьбы, мы решили сделать сюрприз бабушке с дедушкой – приехать без предупреждения, с продуктами, помочь по дому. Подъезжаем, а у калитки стоит дорогая, какая-то незнакомая машина

Заходим в дом, а там… там сидит Она. Не та исхудавшая, с помятым лицом женщина, которую я помнила с последней встречи лет пять назад, а ухоженная, с хорошей стрижкой, в дорогом джемпере. Рядом с ней, на полу, играют два мальчика-близнеца. Лет пяти. Кудрявые, кареглазые, как с открытки.

Тишина повисла густая, как кисель. Бабушка засуетилась, дедушка встал, отчего стул громко скрипнул. А она улыбнулась мне сладкой, ядовитой улыбкой. Сказала, что давно хотела увидеться. Что мальчики – мои братья, Сережа и Миша. Что они все знают о своей старшей сестре и очень хотели познакомиться.

А эти мальчики… они действительно были восхитительными. Они не стеснялись, подбежали ко мне, обняли за ноги, смотрели на меня большими глазами и спрашивали, правда ли я та самая Аня из бабушкиных рассказов. Они были такими ласковыми, чистыми, хорошо воспитанными. Во мне всё перевернулось. Где-то глубоко копошилась злость на мать. А на поверхность пробивалось что-то теплое и щемящее к этим детям. Как? Как она, которая не смогла быть матерью мне, смогла вырастить таких детей?

Сожитель моей мамашки, отец мальчиков, оказался таким же жуликом, как и все ее мужчины, только богатым. Он промотал деньги и сбежал, оставив ее с детьми и долгами. И вот она, образцовая мать, вернулась к своим родителям за помощью. В мою крепость. В мое единственное безопасное место.

Я старалась ее не замечать. Говорила только с бабушкой, дедушкой, играла с мальчиками. Они были такими невинными, такими добрыми. Они вцепились в Сашу, просили покатать на шее. А она смотрела на него. Не как мать невесты, а как… как кошка на сметану. Делала ему комплименты. Говорила, что я молодец, что такого перспективного парня нашла. Ее взгляд был липким, оценивающим.

Через пару дней Саша, обычно такой спокойный, сказал мне вечером: «Слушай, твоя мать такая странная». Он мялся, ему было неловко. Он сказал, что она за уголом поймала его, когда он машину отгонял, и начала жаловаться на жизнь, говорила, какой он сильный, надежный, и все время касалась его руки. Я фыркнула. Сказала, что он параноик, что она просто дура, не умеет общаться. Но внутри что-то екнуло. Старое, знакомое чувство стыда. Стыда за нее.

Мы вернулись в город, а вечером Саша показывает мне свой смартфон. Я посмотрели и увидела сообщения от нее: «Саш, извини за вчера, я была не в себе. Ты такой понимающий. Хотела бы с тобой поговорить, как взрослая со взрослым». Потом более откровенные: «Ты же знаешь, какая Анечка ранимая. Она не оценит человека по-настоящему. А мне ты сильно понравился». Он оправдался что не мог не дать номер телефона, это же мать и ему было неловко отказывать и выглядело бы это грубо.

Click here to preview your posts with PRO themes ››

Мы с Сашей сначала ржали над сообщениями. Над этим абсурдом. Придумывали саркастичные ответы. Но внутри мне было все равно противно от ее поступка. Мы ее заблокировали.

Утром я позвонила бабушке и рассказала об этом и она сказала, что поругает мамашку. Та вроде бы успокоилась. Ненадолго. Через какое то время она начала добавляться в друзья к Саше во всех социальных сетях, ломилась к нему в личные сообщения с просьбами встретиться. Пролайкала его посты и фото, видимо что бы он ее заметил. Со всем этим он делился со мной, мы решили что не будем пока блокировать, что бы посмотреть что будет дальше и что она еще напишет.

На сообщения он ей не отвечал, но она все равно упорно ежедневно писала ему с вопросами “Как дела?”, “Как проходит день?”. Это было и смешно и грустно одновременно. Мне было неловко и мерзко от этого, но бабушке я не стала об этом рассказывать. Просто не хотела ее тревожить с этой ерундой.

Дальше она начала оставлять комментарии под каждым новым фото Саши. Хвалила то как он мужественно выглядит. Хвалила его фигуру, писала какой он красивый. Но после комментария с намеками о том, что бы она сотворила с ним в постели, Саша сам не выдержал и закинул ее в черный список. Все таки ему тоже было неловко от того, что она моя мать и не по себе от такого преследования. И на этом, казалось, все закончилось.

Наступил день свадьбы. Я почти не спала от нервов. Но это были приятные нервы. Платье, простое, из шелка, без этих кринолинов и стразов, было моей мечтой. Я смотрела в зеркало и не верила, что это я. Что этот счастливый, сияющий человек – это я. Бабушка с дедушкой плакали уже к моменту когда мы приехали в ЗАГС.

Все было идеально. Цветы, музыка, улыбки гостей. Родители Саши сияли. Я видела его у дверей, он смотрел на меня так, как будто я единственная женщина на планете. Я шла к нему, и думала что мое сердце сейчас разорвется от волнения. Не успели мы войти в ЗАГС, я увидела свою мамашку, которая с ехидной улыбкой стояла уже внутри. Я чуть в обморок не упала от ярости.

Она стояла недалеко у входя, в длинном белом платье похожем на свадебное. У меня в ушах зазвенело. Кровь отхлынула от лица. Я увидела, как Саша побледнел, как его улыбка исчезла, сменилась шоком, а потом гневом. Гости зашептались. Бабушка вскрикнула.

Она прошла вперед, как по подиуму, и громко, на весь зал, сказала: «Ну что, поздравляю молодых! Я уже вас тут заждалась, доченька, чего так долго?».

Я не могла пошевелиться. Во мне всё застыло. Это был не просто поступок сумасшедшей. Это был акт тотальной агрессии. Война. Она пришла на мою свадьбу, чтобы что? Мы ее точно не приглашали. И бабушка с дедушкой бы точно ее не позвали без моего разрешения.

Дедушка стал таким серьезным и красным, что я думала он сейчас взорвется от злости. “Ты че тут?” – спросил он в своей манере, когда был не доволен.А она просто захихикала. И крикнула: «Что ж я на свадьбу к своей доче не могу прийти чтоль? Что такие все серьезные то?» И потом она подмигнула Саше.

Click here to preview your posts with PRO themes ››

Тут уже взвыл дедушка. Он потащил ее к выходу. Она сопротивлялась, кричала что-то про то, что я украла у нее жизнь, что я всегда была между ней и счастьем, что она имеет право на свою долю внимания.

По дороге она ухватила за руку Саши и тот попытался оторваться от нее. Она кричала, что любит его. Что только она сможет сделать его счастливым, что у него на меня скоро перестанет вставать. Мне хотелось не ударить ее, а прямо таки втащить, со всей дури. Но за меня это сделал Саша. Он так ударил ее, что она упала и мне от этого стало так смешно, что я расхохоталась. Она выглядела такой жалкой. Ее белое платье задралось, волосы растрепались. Это картина дала мне такое удовлетворение, что не дало бы наверно если бы я сама ее ударила. Друг моего жениха и дедушка, вытащил ее окончательно на улицу.

В ЗАГСе повисла мертвая тишина. Я стояла, глядя в пустоту, и чувствовала, как по моим щекам текут слезы от смеха и горя. Весь мой счастливый день был растоптан, испохаблен, уничтожен. Саша обнял меня, прижал к себе. Он дрожал. Он шептал: «Все хорошо, солнышко, все хорошо. Она ушла».

Но ничего хорошего не было. Свадьба продолжилась. Мы расписались. Но атмосфера была мертвая. Все пили шампанское, пытались улыбаться, но в глазах у каждого был шок и жалость. Эта жалость была хуже всего. Я ненавидела свою мать в тот момент больше, чем когда-либо. Она отняла у меня не только детство, но и этот день. Этот единственный, неповторимый день.

Прошло три дня. Я пытаюсь прийти в себя. Саша заботлив, как никогда. Бабушка звонит каждый час, плачет, просит прощения. Дедушка молчит, я знаю, ему хуже всех. Мать звонила бабушке, орала, что мы все сволочи, что она заберет детей и мы их больше не увидим.

И теперь у меня в голове не один вопрос, на миллион. Я всегда спрашивала себя, почему она меня бросила. Что во мне было не так, что она не смогла меня полюбить? Теперь этот вопрос кажется детским лепетом.

Теперь у меня вопрос к вам, ко всем, кто это прочитал. Я не знаю, как с этим жить. Как можно быть настолько… пустым, настолько эгоистичным существом, чтобы не просто завидовать собственной дочери, а пытаться уничтожить ее счастье с таким садистским удовольствием? Что это за болезнь? Это зависть? Это ненависть к самой себе, которая вылилась на меня? Она видела в Саше то, чего у нее никогда не было? Или она просто хотела доказать, что она все еще молода и желанна, даже ценой моего унижения?

Может, кто-то сталкивался с чем-то подобным? Не обязательно на свадьбе, а с такой вот абсолютной, тотальной подлостью от самого близкого, по идее, человека? Как вы справляетесь? Как вы находите в себе силы не сломаться, когда тот, кто должен был тебя защищать, становится твоим главным палачом?
‘